 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
|
 |
|
|||||||||
 |
|
|||||||||
 |
|
|||||||||
 |
|
литература и искусство Бард, ученый, педагог
В номере:
- Владимир Алексеевич, Вы еще недавно были деканом, а как сейчас называется ваша должность?
- Директор высшего колледжа социально-политических наук. Назвав свою структуру колледжем, мы выбрали принцип, уже апробированный на Западе. Там в системе вузов на базовых факультетах, скажем, гуманитарных, существуют десятки таких структур - менее громоздких, более гибких - систем колледжей. Подготовка здесь может вестись довольно маленькими группами, даже индивидуально, по заказу каких-то структур. Например, мы выпускаем группу архивистов по заказу Комитета по делам архивов. Через 3-4 выпуска эта ниша заполняется, и мы будем искать какую-нибудь другую. Поэтому в системе колледжей есть самые различные отделения и специальности.
- А когда создан ваш колледж?
- В 1994 году. Он является структурным подразделением университета на базе исторического факультета. Мы даем также и базовое университетское образование по разным формам обучения: основное высшее, заочное, среднее специальное и т.д.
- Насколько я знаю, вы ведете не только научную и преподавательскую работу, но и участвуете в организации художественной самодеятельности и сами когда-то исполняли песни и, в общем, было такое впечатление, что вы были заводилой бурной студенческой жизни. Как сегодня обстоит дело с этим? Насколько активны сейчас студенты, что в них изменилось и что на это повлияло? Хотелось бы услышать ваши рассуждения на эту тему.
- Конечно, в 90-е гг. произошли кардинальные изменения в университетской жизни. Во-первых, потому , что вся прежняя система учебно-воспитательной работы (туда включались спорт, художественная самодеятельность и др.) сама по себе рухнула. А это система стройотрядов, комсомола, самоуправления. Во-вторых, все это финансировалось государством. Когда рухнула идеологическая система, государство практически прекратило это финансирование. Была жесткая система смотров, фестивалей, поездок в другие города,- и все это рухнуло. У нас был театр политсатиры, на других факультетах другие коллективы, например «Чипчирган», - и все они базировались на энтузиазме. В 90-е гг. все пошло кувырком, в том числе и эти коллективы. Изменились не только взгляды на жизнь, но и потребности. Студенты стали вынуждены зарабатывать себе на жизнь. Сфера приложения талантов тоже опирается в деньги. Устроить КВН... - нужны спонсоры (слово, которое, кстати, мне очень не нравится, в России в ходу было слово - меценат - человек поддерживающий художников и поэтов). Исчез дух, пронизывающий всю студенческую жизнь. Зрелища перестали быть массовыми. Раньше смотр художественной самодеятельности был центральным событием в жизни университета. Но самое интересное, студенты остались те же. Такие же умные, образованные, даже еще более, такие же активные. Я не сторонник говорить: раньше студенты были такие, а сейчас другие - инфантильные. Ерунда это всё, для каждого времени свой студент, свой интерес. Но объединить их вот так, как это было, я считаю, может только государство. А если говорить о тех временах, мне пришлось уйти на деканскую работу, да еще научная, преподавательская работа, - все это отнимало время, и я уже не мог позволить себе так плотно заниматься самодеятельностью.
Конечно, постепенно где-то со второй половины 90-х годов все начало оживляться: и в университете, и в управлении соцобеспечения и т.д. Сейчас возник политклуб - аналог прежних студенческих клубов.
У нас был театр стэм КВН «СКИФ», сейчас наш преподаватель, бывший студент Андрей Коновалов, который участвовал в театре политсатиры «Балаган», создал свой театр - «От фонаря» называется. У нас есть группа очень способных девочек в ансамбле «Экзотика», они в прошлом году в Башкирии по своим номинациям грант взяли. Я им стараюсь помогать. Но вплотную заниматься...увы!
- Но, главное, заложенные вами традиции живут.
- Громко сказано, мои, традиции факультета в целом, да, они живут. И это проявляется, потому что то, что заложено традицией - дух.
- Владимир Алексеевич, вас еще воспринимают как человека, причастного к фонду Шаталова, но не знаю возглавляли ли вы его, были президентом, вице-президентом? Как все начиналось и развивалось в дальнейшем? И мне кажется, возглавляя этот фонд Шаталова, вы многое сделали для УдГУ.
- Если говорить о титулах, то видите ли, в те годы модно было называть всех президентами. Я к этому всегда относился с юмором, но если это нужно для антуража, для продвижения, то ради бога.
Я возглавлял своеобразное научное правление этого фонда, потому что, правильно, он так и назывался - «фонд развития гуманитарных наук и образования». В 94 г., когда Шаталов был еще студентом нашего факультета, у него были обширные финансовые возможности.
Кстати, я с его семьей был лично знаком, и о ней в чисто человеческом плане могу сказать только положительное. У самого Василия как и у любого человека, куча своих достоинств и, как говорится, недостатков. Это всегда был человек с определенной жизненной позицией, я бы сказал, у него не было и нет гнилья внутри. Так вот, когда я был на факультете деканом, возникла необходимость изыскания дополнительных средств для обеспечения и развития тех научных направлений, которые у нас уже базируются, например, археология. Поездки, стажировки, экспедиции, - все это требовало денег. И вот тогда возникла идея создать такой фонд, который бы развивал гумантиарные науки. Василию эта идея понравилась. Мы ее воплотили в жизнь. И надо сказать, за то время, пока она существовала, нам удалось довольно-таки много сделать. Начиная от организации двух мощных международных конференций, кончая благотворитпельными акциями для тех же детей-инвалидов, новогодних ёлок. Самое ценное - это то, что удалось выпустить несколько изданий материалов конференций, оказывать значительную помощь для поездок. В первую очередь, это было направлено на молодых ученых, на конгресс в Финляндию, на стажировки ряда наших выпускников за рубеж - в Венгрию, США. А также на покупку литературы и множества полезных вещей.
Основная задача была - сохранить фундаментальную науку. А также были стипендиаты фонда: мы поддерживали молодых, талантливых ребят стипендией, выше государственной. Потому что в те годы для аспиранта и способного студента стояла проблема - заниматься наукой или зарабатывать деньги. И вот, чтобы сгладить процесс разрушения фундаментальной науки, были направлены усилия фонда. В последние годы были, конечно, финансовые трудности, тут сказались определенные взаимоотношения Шаталова с властями. Но я думаю, что со стабилизацией политических, экономических процессов фонд может приобрести вторую жизнь. Потому что даже до 96-го года трудно было предположить, что в последующем каждый год, месяц может приводить к катастрофическим перетурбациям с финансами, с политической ситуацией, когда в 91 и в 98 годах вернулись к тому, с чего начинали. Это, конечно, тяжело переживается и психологически, и финансово. Ну, а так, что связано с фондом и с работой с Шаталовым по фонду у меня только самые хорошие впечатления. Хотя как человек, по характеру, он трудный. Это уж я знаю хорошо.
- Какая научная идея движет вами? Над чем вы работаете сейчас?
- Сейчас пришла пора писать докторскую диссертацию, хотя по должности я профессор. Вся моя научная тематика связана с финно-угорским миром, с проблемой формирования удмуртского и пермского этносов. Ну вот, я занимался проблемами чисто археологического характера на стыке коми-зырян, коми-пермяков, удмуртов. И выявлял что-то общее и особенное по археологическим данным, а тематика докторской звучит так: «Общее и особенное в развитии финно-пермских народов».
- А что общее у этих народов?
- За основу я беру археологические данные. В общем-то, по отдельности эти народы изучены хорошо. А вот более высокий уровень... Р.Д.Голдина здесь очень много сделала по удмуртам и другим финно-уграм. Третий - Макаров... Он берет проблему контактов славяно-финно-угорского мира. Другое дело, что любые задумки нужно превращать в интерпретационные дела. Вот это, пожалуй, сейчас основное направление.
- Есть ли у вас что-нибудь такое, что вам хотелось бы сказать, но я не спросила?
- Да, не знаю. Ну, может быть «какие у вас планы на будущее?»
- А на песню время остается?
- Песни пою в компаниях, в экспедициях, с сыном пою. Он говорит, что я пою лучше, чем кто-то другой.
- Кто ваши любимые барды?
- Я всегда преклонялся перед такими исполнителями как Высоцкий, Розенбаум, Визбор, Ким. Хотя по стилю они разные. Ну, конечно, Окуджава остается Окуджавой.
- На эту тему, мне кажется, вы можете говорить бесконечно, и это может быть темой для отдельного интервью.
- Да, в общем, с этим песенным движением я был плотно связан.
Катя Попова
Газетные полосы Глазова
Марафонец Анатолий Корепанов: «Спорт я вообще всегда любил...»
Бард, ученый, педагог
Проба пера
"Журналист", "Студио", "Комсомолец Удмуртии"
© Дизайн и подержка: А.Шкляев, А.Смирнов
© Кафедра журналистики УдГУ
