Александр Шкляев

(из предисловия А.Г. Шкляева к книге "К.Герд. Ступени.М.: "Современник". 1985".

КУЗЕБАЙ ГЕРД (К. П. ЧАЙНИКОВ) (1898—1937)
У многих народов есть такие писатели, которые стояли у истоков литературы и были одновременно просветителями, организаторами литературного дела, общественными деятелями. У татар — это Г. Тукай, у коми — И. Куратов, у башкир — М. Гафури, у марийцев — С. Чавайн, у чувашей — К. Иванов, у мордовского народа — С. Дорофеев. В удмуртской литературе таким поэтом был Кузебай Герд.
На разных исторических этапах творчество К. Герда воспринималось по-разному. В начале 30-х годов критика делила его творческий путь на два периода: ранний и поздний, оценивая ранний период как взлет, поздний — несправедливо — как упадок. В последующие годы Герд замалчивался критикой или оценивался как сторонник «искусства для искусства». После XX съезда КПСС имя К. Герда в литературе было восстановлено; на удмуртском языке были изданы сборники «Стихотворения и поэмы», «Дорогой друг...», «Летят журавли», на русском - «Лирика» - и другие. В поле зрения критики оказались его стихи, проза, литературно-критические статьи; фольклористы обратили внимание на экспедиционные материалы и труды К. Герда но устному народному творчеству.
К. Герд с большой художественной силой отразил путь удмуртского крестьянства в революцию, его мечты и надежды, сомнения и колебания, революционную волю и борьбу. Одним из первых среди удмуртских писателей он призывал народ к свету, знаниям, воспел Великую Октябрьскую революцию и нового человека.
***
Кузебай Герд (Кузьма Павлович Чайников) родился 2 (14) января 1898 года в деревне Большая Докъя (Нокчи Вуко) Вавожского района. После окончания начальной школы учился в двухклассной земской школе села Вавож, а затем в учительской семинарии села Кукарка (ныне город Советск Кировской области). В 1916 году К. Герд начинает работать учителем земской школы в селе Большая Уча.
В годы учебы в Вавоже К. Герд жил у своей учительницы М. Н. Меньшиковой и имел доступ к ее библиотеке. Читая произведения русской классики, К. Герд увлекался творчеством А. М. Горького. Одно из его произведений — «Валашская сказка» — произвело на будущего поэта сильное впечатление. Спустя много лет К. Герд писал: «Глубоко в сердце проникли мне эти строки. Вслед за ними я стал читать один за другим рассказы писателя: читаю — и не могу остановиться. Передо мной как будто открывалась широкая и светлая дорога: иду по этой дороге, иду и вижу все новые и новые дали... А в сердце огнем горят его слова:
А вы на земле проживете,
Как черви слепые живут:
Ни сказок о вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!
Будто раскаленным гвоздем они разбередили мне душу»2

«Валашская сказка» пробудила у Герда желание посвятить себя борьбе за свободу и счастье народа. «Нет, не вымрем. Ты сам нас зовешь выйти из темной ямы. Выйдем!» Так думал я, и, покинув в 14 лет черную нашу избу, отправился на учебу за 400 километров»3,— вспоминал К. Герд о воздействии на него произведений А. М. Горького. Здесь, в семинарии, стремление К. Герда работать на благо своего народа было поддержано учителем Пашиным4, сосланным из Петербургского университета студентом, и учителем литературы Ф. А. Безгребельным. К. Герд принимал участие в издании революционного рукописного журнала «Семинарское перо», где появились первые произведения поэта. Первые произведения К. Герда на русском языке появились еще до революции в газетах «Малмыжская жизнь» и «Вятская крестьянская газета».
Общественно-политические взгляды и настроения К. Герда стали складываться в период учебы в Кукарке и работы в Большой Уче. Постоянно сталкиваясь с фактами национального и классового угнетения, видя бесправное положение своего народа, К. Герд проникается жгучей ненавистью ко всему, что держало в путах народ, и ставит перед собой цель — пробудить его национальное самосознание, стремление к свободе и просвещению. На этих позициях и застает его Октябрьская социалистическая революция, которая вовлекла поэта в активную общественную жизнь. После Октября он становится инструктором отдела народного образования Малмыжского Совета депутатов, здесь же, в Малмыже, встречается с большевиком Т. Борисовым, который сыграл значительную роль в определении его политических убеждений. Т. Борисов объяснял поэту смысл революционных событий, убеждал его в необходимости четкой классовой позиции.
Он организовал издание первой большевистской газеты «Гудыри», активным корреспондентом которой стал Герд. В первом номере газеты (октябрь 1918 года) было опубликовано его стихотворение «Солнце золотое встанет».
В годы работы в Малмыже творчество Герда отличается романтической окрыленностыо: Октябрьская революция вселила в него веру в будущее, открыла широкие перспективы. Герд разворачивает бурную работу по просвещению удмуртов, приобщению их к общественно-политической жизни.
В 1919 году К. Герду дают направление на учебу в Москву, на центральные инструкторские курсы Наркомпроса. Здесь он встречается с писателями, слушает лекции Н. К. Крупской и А. В. Луначарского, общается с представителем удмуртов в Наркомнаце поэтом М. П. Прокопь евым. В начале 1920 года Герд работает в Удмуртском наркомпросе в качестве заведующего книгоиздательским отделом, а с 1921 года возглавляет дошкольный отдел комиссариата по народному образованию.
В первые годы Советской власти К. Герд публикует переводы революционных песен: «Марсельеза», «Вы жертвою пали», «Вихри враждебные», «Смело, товарищи, в ногу», а также издает в переводе биографию В. И. Ленина и пишет публицистические статьи.
Размышляя об исторических судьбах удмуртского народа, о путях развития национальной культуры, К. Герд отчетливо представлял, какая огромная работа предстоит органам Советской власти по просвещению ранее угнетенного и забитого народа. «Недавно я ехал из Малмыжа в Сарапул,— писал К. Герд,— и видел, сколько горя и слез оставил удмуртской деревне царский режим»5. Герд был полон революционного воодушевления. «Вот мы встали во весь рост,— писал он.— Наши головы упираются в небо, наши глаза горят как солнце, мы пойдем в голубые дали сквозь огонь и высокие горы»6.
В преодолении тяжелого наследия самодержавия Герд возлагал большие надежды на культурную революцию: «Нельзя победить разруху без учебы и просвещения народа. Если осилим темноту, тогда, может быть, удастся нам поправить и наше хозяйство. Надо учить массы. Надо тысячами открывать школы и курсы, отправлять вагонами литературу в деревню»7.
Уже в начале 20-х годов К. Герд прилагает усилия для того, чтобы об удмуртской культуре знали, чтобы ей помогали расти деятели культуры других народов. В начале 20-х годов Герд обращается письмом к своему любимому поэту В. Брюсову. «Без сомнения, это письмо Вас крайне удивит, а быть может, и обрадует. Пишет Вам — вотяцкий8 поэт. Я думаю, Вы знаете вотяков, народ финского племени, обитающий в Приуралье. ...И вот главная цель того, что я счел бы за счастье завязать с Вами, с моим любимым современным русским поэтом, переписку, это — обратить Ваше внимание на поэзию и литературу народов, обитающих на востоке. Я читал Ваши переводы финских поэтов, латышских и т. д., но не встречал перевода восточных образцов литературы. ...Оригинальным народом по своей психологии и особенностям являются вотяки: у них масса песен, легенд, преданий. И если бы только нашелся чуткий русский поэт, то какие роскошные, доселе невиданные образцы вотяцкой поэзии он мог бы дать русской литературе... Наша поэзия — это шепот необъятных лесов, журчание лесных рек, радужные
переливы северных угрюмых, но красивых полей и просек»9.
В качестве примера К. Герд приводит подстрочный перевод удмуртской народной песни «Белым-бело...»
В следующем письме В. Я. Брюсову от 17 мая 1922 года К. Герд отмечал: «Кроме того, не можете ли переговорить с каким-либо журналом, к которому Вы близки,— не могут ли они помещать очерки о художественной вотяцкой литературе и некоторые переводы из поэтов. Если Вы откликнетесь, то я предоставлю в Ваше распоряжение записи народного творчества: песни, предания и т. д. для переводов и могу их выслать с подстрочными переводами, если это Вам нужно»10.
В 1922 году выходит книга стихов К. Герда «Гусляр» («Крезьчи»), а сам он, по совету Т. К. Борисова, поступает учиться в Литературный институт в Москве, где посещает лекции А. В. Луначарского, П. С. Когана, занимается в семинарах у В. Брюсова по технике стиха. В годы учебы в Литературном институте Герд одновременно работает в Центрйздате народов СССР, завязывает знакомство со многими советскими писателями. В середине 20-х годов К. Герд недолгое время работает директором краеведческого музея в Ижевске, принимает активное участие в организации Всеудмуртской ассоциации революционных писателей (ВУАРП), становится первым председателем ее правления.
В 1926 году Герд снова уезжает в Москву для продолжения учебы в аспирантуре Института восточных народов СССР. В эти годы он участвует в фольклорных, этнографических и лингвистических экспедициях, пишет научные статьи, издает на русском языке в своем переводе книгу стихов Ашальчи Оки «О чем поет вотячка».
К. Герд проводил огромную работу по собиранию фольклора, издавал сборники народных песен («Песни малмыжских удмуртов» — «Малмыж удмуртъёслэн кырзанъёссы», 1920; «Удмуртские песни» — «Удмурт кыр-занъёс», 1924; «Удмуртские песни» — «Удмурт кырзанъ-ёс», 1927), писал статьи о народном творчестве. Он принимал непосредственное участие в формировании удмуртского литературного языка, уделял большое внимание образованию новых слов, терминов, обращаясь при этом к опыту других угро-финских языков.
В 1927 году в Казани выходит вторая книга стихов К. Герда «Цветущая земля», а в 1928 году — составленный им сборник «Октябрьские стихи», посвященный 10-летию революции.
В годы учебы в Москве К. Герд вступает в литературную группу «Кузница» и становится председателем ее национальной секции. Вместе с другими товарищами по группе он встречается с Назымом Хикметом, Анри Барбюсом, выступает в защиту писателей-антифашистов Запада, принимает активное участие в дискуссиях по литературным вопросам.
В эти годы поэзия К. Герда привлекает внимание А. М. Горького. Его стихи были опубликованы во втором номере альманаха «Страна Советов», который редактировал А. М. Горький.
В 1928 году К. Герд с группой писателей «Кузницы» посетил А. М. Горького на его квартире. Только что вернувшийся из Италии великий писатель говорил гостям: «Приехал я на родную землю и не узнаю ее. И человек, и деревня, и город — все изменилось. Раньше жизнь в Москве была похожа на пасмурный день, а теперь смотришь и глазам своим не веришь: изменилось, все изменилось! Все горит новым огнем; на свободе все идет в рост; как будто все тянется к небу!» Сравнивая Европу с Россией, А. М. Горький говорил и о культуре малых народов СССР. «А что в Европе? И литература, и искусство, и театр у них — как угасающее пламя. А у нас? У нас как будто все сейчас загорелось, все излучает свет, и свет этот виден далеко, даже за границей. Вот возьмем, к примеру, вас. Страшно вспомнить, как вы жили при царе. Теперь у вас возникает своя литература, свой театр. Все — свое. Если рядом с русской литературой положить вашу, это будет удивительно. Такого чуда в Европе нет и не будет»11.
На этой встрече К. Герд передал А. М. Горькому несколько своих стихотворений. Познакомившись с ними, писатель попросил Герда оставить всю его тетрадь с переводами. «Мы ушли,— вспоминал потом Герд.— Не знаю отчего, но в сердце и кругом, везде как будто все стало светлее. Какие хорошие люди живут на земле! Разговор с Максимом Горьким остался навсегда в груди как угль, пылающий огнем»12.
Вдохновенный М. Горьким, К. Герд в конце 20-х годов создает большое количество стихов, пишет критические работы, издает школьный учебник по литературе и т. д. В 1930 году он возвращается в Ижевск и работает преподавателем в советско-партийной школе. В 1931 году выходит третья книга стихов К. Герда «Ступени» («Лёгетъёс»). В эти же годы он работает над повестью «Промфинплан» и поэмой «Перииюр». В 1930 году, делясь своими планами, Герд писал, что задумал пьесу о проблемах колхозной жизни — «Коллективное поле», поэму по мотивам легенд о богатырях «Большой человек»,
стихотворную сказку о батрацкой жизни «Зять солнца». Но большие планы Герда не были осуществлены.
Умер К. Герд 2 ноября 1941 года.
К. Герд начал писать рано, но поскольку почти все написанное в первые годы творчества было опубликовано только после Октябрьской революции без указания дат создания, а рукописи поэта до сих пор не обнаружены, трудно быть уверенным, в какой редакции они первоначально существовали. К дореволюционному наследию, по-видимому, прежде всего относятся стихотворения, изображающие беспросветную жизнь, нищету и крайнюю забитость удмуртского крестьянства. К ним примыкает небольшая поэма «Война», осуждающая развязанную правящими верхами империалистическую бойню. Сохранились и некоторые переводы и поэтические переложения фольклорных сюжетов.
Расцвет творчества К. Герда начался после Великого Октября, когда революция и связанное с ней обновление жизни удмуртов стали его главной темой. К этому периоду прежде всего относятся стихи о революции, раздумья о новых путях жизни.
К. Герд по-своему отразил путь удмуртского крестьянина в революцию. Со своими радостями и заботами, с сомнениями и революционной решимостью предстал в его творчестве удмуртский крестьянин. Октябрьскую революцию Герд изображал как стихию, сметающую па своем пути все отжившее; он видел и её созидающее начало, её многосторонность и многозначность для народа. Революция для поэта — огонь, сжигающий темный мир; топор, рубящий врагов; колокол, пробуждающий родной край; солнце, согревающее новую жизнь; батыр, освобождающий народ из тюрьмы («Революция*). Революция для Герда — мчащийся вперед поезд («Железная дорога»), приносящее тепло и свет «золотое солнце» («Счастье придет»).
В дореволюционных стихах свобода и счастье представлялись Гёрду в абстрагированных . образах, как нечто приходящее извне, как некие птицы, которые прилетят, или как благодать, которая снизойдет. Нищету, темноту народа поэт пассивно осуждал и оплакивал, пассивны были и мечты поэта о том, что если бы он был всемогущим, то добыл бы счастье для народа. Поэтому немало стихотворений написано в сослагательном наклонении («Если б были богатырские силы» и др.).
Теперь лирический герой его поэзии постепенно проникается решимостью уничтожить отжившее, вступить в борьбу со старым. Не случайно в это время поэт обращается к переводам революционных песен. Выраженная в них решимость переделать мир, призыв «духом окрепнуть в борьбе» отвечали настроениям Герда.
Поэт создает романтический образ нового удмурта, у которого глаза светятся как солнце, сильные руки жаждут работы, душа ликует, сердце смеется, и весь он напоминает древнего богатыря — зэрпала.
Лирический герой радуется, что народу дано право решать свои национальные вопросы, открывать школы, издавать на родном языке книги и газеты. Ему хочется, чтобы удмурты поскорее проснулись от вековой спячки. Гордясь новым гражданином («Я — удмурт»), он воспевает тех, кто работает на благо удмуртского народа («За что я их люблю»), спорит с теми, кто утверждает, что удмурты еще дремлют, поет гимн родному краю («Удмуртский гимн»).
Как поэт-просветитель, Герд полагал, что достаточно бросить клич, чтобы настала новая жизнь: удмурты обучатся грамоте, дружно возьмутся за общие дела. Однако перемены наступали не так быстро, и К. Герд жалуется на свою участь просветителя-одиночки, пытается понять, почему с таким трудом расправляет народ плечи («Ой, много», «Встань уж, удмуртский край», «Черные тучи», «Весна придет» и др.). Поэт обрушивается на тех, кто все ещё пассивен, не тянется к новой жизни, не проявляет любви к родной культуре. Он стыдит, проклинает, обличает в баснях, сатирических монологах-саморазоблачениях равнодушие, успокоенность, эгоизм («Собаки», «Свинья», «Воз», «Удмуртские песни»). В стихах этих лет К. Герд одновременно прославляет и осуждает своих героев по принципу: за что люблю, за что не люблю («Удмуртской девушке», «Удмуртскому юноше», «Тем, кто работает для удмуртского народа»). Сильно звучит в поэзии К. Герда интонация некрасовских строк: «Ты проснешься ль, исполненный сил?»
На рубеже 20-х годов К. Герд еще изживает национально-демократические иллюзии. Оторванный от непосредственной классовой борьбы пролетариата в городе и на фронтах гражданской войны, занятый культурно-просветительной работой в Малмыжском уезде, не раз сталкивавшийся с проявлениями шовинизма на местах, К. Герд в некоторых произведениях вспоминает национальные обиды, проявляет национально-эгоистические чувства, тревогу и нетерпение («Вновь я вернулся», «Меня называют глупым»).
В творчестве Герда отразились противоречия национальной действительности. По мере политической аакал-ки удмуртского крестьянства и становления социалистического интернационализма в процессе строительства новой жизни поэт освобождался от прежних заблуждений.
Напор новой жизни, успехи советской национальной культуры, национального строительства были так заметны, прямая связь между социалистическим строительством и расцветом нации настолько очевидна, что не видеть этого художник не мог. К. Герд первым в удмуртской литературе воспел радость освобожденного труда. В начале 20-х годов он перевел ряд стихотворений о труде русских пролетарских поэтов, в том числе известное стихотворение Н. Тихомирова «Братья» (1917) о тесном союзе рабочего класса и крестьянства:
Мы с тобой родные братья,
Я — рабочий, ты — мужик.
Наши крепкие объятья —
Смерть и гибель для владык.
Смысл этих стихов русского пролетарского поэта наложил отпечаток на всю поэзию Герда, связанную с темой социалистического труда.
Уже в сборник «Гусляр» поэт включил две поэмы — «Голубой дым» и «Завод», в которых затронута тема прихода удмуртского крестьянина на завод, сближения, или, как бы сказали в 20-е годы, смычки города и деревни. В этих поэмах нет широких эпических картин, они решены в лирическом ключе, в форме исповеди крестьянина, покидающего деревню, чтобы стать рабочим. Автор раскрывает сложный мир чувств и переживаний героя, покидающего деревню, отрывающегося от привычного, сложившегося уклада жизни. Уход из деревни в город представлялся Герду далеко не однозначным процессом. Несмотря на то, что простому крестьянину в деревне жилось худо, он мучительно расстается с деревней, с болью отрывается от своих корней, от привычной природы. И здесь автор, создавая великолепные пейзажи, поэтически убедительно показывает родовую связь человека с природой. Вместе с тем он поэтизирует пока чуждый для крестьянина, но тоже по-своему прекрасный, слаженный, мощный мир индустриального труда. Поэт вместе со своим героем восхищен веселым ритмом заводского труда, его значимостью и творческим характером. Воспевая трудовой процесс, Герд широко пользуется звукоподражаниями, которыми так богат удмуртский язык.
Сознание нового характера труда рождает в герое чувства радости и гордости: в его восприятии создается яркий образ огнедышащего завода-великана.
Поэзия и музыка вдохновенного труда на лугу, на стройке, на заводе передана в стихотворениях «Труд», «Песня труда», «Косари», «Выше», «На работу», «Великий труд», «Привет тебе», «Подымайся выше!». В стихотворении «Выше» стройка выступает как метафора строительства новой жизни, в нем выражена мысль, что на основе труда можно подыматься вверх, к свету, знаниям, идти к духовным высотам.
Поэт воспевает коллективность индустриального труда, его преобразующую силу. Он прославляет рабочий класс и партию, подчеркивая их объединяющую, авангардную роль.
Одна из Особенностей поэтики Герда заключается в том, что он пытается дать разностороннюю характеристику изображаемому явлению. Так, рабочий народ он называет стальным, народом-кузнецом, перечисляет его заслуги: всему миру открыл светлую дорогу, принес коллективную жизнь, кует новый мир и нового человека. В стихотворении «Подымайся выше!» поэт раскрывает интернациональное значение пролетарского труда и призывает рабочий молот разбить мировой «черный капитал».
Стихи Герда о труде предвосхитили поэзию 30-х годов, воспевшую романтику социалистического труда, они и сегодня представляются одним из достижений удмуртской литературы. В самой их ритмике чувствуется радость человека, вышедшего преобразовать мир.
Герда постоянно интересуют взаимоотношения старого и нового в жизни. Как и многие поэты 20-х годов, Герд вначале удовлетворялся плакатным противопоставлением старого и нового, «черной ямы» и «золотого солнца», зимнего холода и весеннего тепла.
Во второй половине 20-х годов, когда задачи литературы во многом усложняются, когда и сам Герд постепенно набирает жизненный и творческий опыт, тему старого и нового он разрабатывает с большей убедительностью и конкретностью. Борьбу нового со старым он видит не только в классовом противоборстве, но и в душе лирического героя. Такие стихотворения, как «Старая жизнь», «Старая кляча», «В деревне буран», «Борьба без устали», «Трактор», «Комсомолка», «Жизнь», «Ударный марш» и другие, подлинно реалистичны. Переживания лирического героя, живые сцены быта, социальной борьбы воспроизводят картину действительности в ее развитии, психологию современного человека, преобразующего жизнь.
Значительным идейно-эстетическим достижением К. Герда является цикл его произведений о В. И. Ленине: поэма «Ленин» и стихотворения «Все пять ночей», «Вождь», «Ленин», написанные после смерти вождя. В образном строе поэмы «Ленин» чувствуется влияние стихотворения Н. Асеева «Кумач» (1921): «Красные зори, красный восход, красные речи у красных ворот и красный на площади Красной народ». Как и у Асеева, в поэме Герда краснеют башни Кремля, на площади вождь произносит речь, зажигающую огонь в сердце поэта, как и в сердцах всех людей.
Постижение суровой борьбы нового со старым естественно привело Герда к пониманию героизма новых людей, коммунистов, к утверждению, что новое, завоёванное, надо защищать от империалистических агрессоров. Так появляется в его творчестве тема защиты социалистического отечества, завоеваний революции. Стихи о Красной Армии, стихотворение «Песня коммуны», где рефреном взяты строки пролетарского поэта В. Князева «Никогда, никогда, никогда коммунары не будут рабами», перевод стихотворения Д. Бедного «Проводы» — составляют цикл произведений, развивающих тему обороны Родины.
Любовь к родному народу и советскому Отечеству слились в его мироощущении в единое целое — социалистический интернационализм. По мнению поэта, главный итог борьбы с интервенцией, рутиной, безграмотностью — рождение нового человека. «Новый удмурт»—так назывался цикл стихотворений, созданный Гердом в эти годы. Новый человек в этих стихотворениях — не отвлеченный образ богатыря — зэрпала, который создал поэт сразу же после революции, а человек реальный.
Поэма «Десять лет», написанная к 10-летию автономии Удмуртии,— последнее опубликованное произведение К. Герда. Поэт прославляет героический путь, пройденный удмуртским народом рука об руку с другими народами за годы Советской власти, размышляет обо всем, что дала удмуртскому народу Октябрьская революция, вспоминает о национальном угнетении, которому подвергался народ до революции, о нещадной эксплуатации, о яростном сопротивлении врагов приходу нового. Если старая жизнь для него «черная яма», то новое —«ураган», безжалостно сметающий все отжившее. В заключение поэт рисует картины красивого и мощного индустриального города и обращается к работникам искусств, чтобы они окрыляли сердца строителей новой жизни.
Поэма «Десять лет» свидетельствует, что К. Герд уже стоял на позициях социалистического реализма и находился в начале нового творческого этапа.
Творчество поэта, талант которого вызревал прежде всего в стихии народной культуры (Герд подчеркивал огромное влияние на него народных песен), тысячами нитей связано с фольклором. Герд был фольклористом, этнографом, и его собственное творчество очень близко народному. Некоторые из его произведений являются обработкой народных песен, соответствуют их тональности, построены по схеме народных песен и частушек («Новая колыбельная песня», «Ох, много», «Удмуртские песни», «Время посева овса» и др.). С фольклорным мышлением связано постоянство обобщающих образов в творчестве Герда: счастье, будущее—«золотое солнце», прошлая жизнь — «черная яма», счастливое настоящее — цветы, цветущая земля. Множество образов, словесных оборотов взято Гердом из фольклора, что в целом делает его поэзию национально яркой и близкой удмуртскому читателю.
Близость к фольклорной поэтике отличает любовную и пейзажную лирику К. Герда, определяет свежесть и яркость ее образов («Я встретил ее», «Сегодня разошлись», «Голубой платок», «В кеносе», «У реки», «Прекрасная Мария»). Встреча с любимой, любовь для поэта — взлет сил, вдохновение; расставание с любовью, потеря ее — большая человеческая драма.
Образы природы вначале использовались Гердом как параллелизмы для выражения общественных настроений. В 20-е годы Герду открылась самоценность природы, появились чисто пейзажные стихи. Такие стихотворения, как «После дождя», «В небе горят звезды», «Полдень», «Осень», «Весна идет», «Утренняя заря», «Цветущая черемуха», «Утро», «Поле», «Цветы», «Липа», «Березы», свидетельствуют об изобразительной силе Герда-художника, его наблюдательности, умении видеть и выражать красоту природы. Поэтичны и своеобразны пейзажные стихотворения Герда («Солнце в доме», «Луна»), тонкими и точными деталями рисует он картины летнего вечера в деревне («Летний вечер»), блеск жемчужной росы («Росы») и т.п.
В отдельных произведениях Герд с большим мастерством создает городской и индустриальный пейзаж («Ленинград», поэма «Завод»).
Творчество Герда развивалось в постоянном соприкосновении с русской литературой, а также с литературой других народов России и зарубежных стран. По близости мотивов и интонации можно сопоставить отдельные его стихотворения с конкретными произведениями русской поэтической классики. К. Герд сделал вольные переводы басни И. Крылова «Лебедь, рак и щука», «Проводов» Д. Бедного, «Паво» финского романтика Л. Рунеберга.
В разных вариациях повторяются в ранней лирике Герда строки, взятые из «Валашской сказки» М. Горького: «А вы на земле проживете, как черви слепые живут», а в послереволюционный период — образы «Левого марша» В. Маяковского: «Там за горами горя солнечный край непочатый». В стихах, написанных на русском языке, звучат интонации С. Есенина («Никогда я не был на Босфоре»): «Я ни разу не видел море, я ни разу не видел юг, и мне кажется, в синем просторе я увижу лишь поле да луг».
Отдельные образы, мотивы и интонации русских поэтов свидетельствуют о развитии творчества Герда в широком культурно-историческом контексте.
К. Герд использовал все жанровое богатство лирической поэзии — от небольшого лирического стихотворения до поэмы, элегии («Я с ней встретился»), романса («Вечерний звон»), песни («Время посева овса»), баллады («Колокольчики, бубенчики»). Герд пробовал свои силы также в прозе (повесть «Матрена») и драматургии («На светлый путь», «Непутевый Антон»). Он автор многих публицистических и сатирических произведений-памфлетов, статей, стихотворных фельетонов, басен.
К. Герд дисциплинировал удмуртское стихосложение, опирающееся на импровизацию, использовал все новые размеры силлаботоники, акцентный стих, усовершенствовал рифму: сделал ее не только более точной и благозвучной, но и разнообразной, используя ее женскую и дактилическую формы. Он широко пользовался звукописью («Поле», «Цветущая черемуха», «Липа» и др.), внутренней рифмой, аллитерацией.
К. Герд ввел в удмуртскую литературу такие твердые поэтические формы, как сонет («Летний вечер»), триолет («Солнце воспевать», «Ветру Уйшора»), рондель («Мы сеем...»), сонет с дополнительной пятнадцатой строкой-кодой, которая заключает сонет, стихотворения в прозе («Революция»), стихи, написанные верлибром («Батрак») и другие.
Экспериментируя, Герд вел также поиск необычных форм. Таково стихотворение «Аэроплан», где автор графическим расположением строк пытается подчеркнуть заключенный в них смысл. В стихотворении «Между старой и новой жизнью обветшавший мост горит» слова «обветшавший мост» («вуж выж») как бы сами обозначают мост и располагаются между строками «между старой и новой жизнью» и «горит». Слова «шагнем вперед» («вамыштом азьлань») Герд располагает по слогам снизу вверх в виде ступенек.
Но не эти формальные искания определили значение поэта. К. Герд был поистине основоположником удмуртской советской поэзии. Соответственно смыслу псевдонима (Герд — от удмуртского слова «герзаны»—завязать в узел, соединять, объединять) он соединил в себе огромный поэтический талант, общественный темперамент, эрудицию, любовь к своему народу, преданность делу социализма. Его творческий путь был сложен и противоречив, как и само время. Избавляясь от абстрактно-гуманистических иллюзий и национальной узости, Герд в своем художественном творчестве постепенно подходил к социалистическому реализму. К концу 20-х годов в его творчестве заметно обращение к общественно-политической тематике, идейная наступательность, воздействие поэтики В. Маяковского. Поэзия К. Герда большей частью стала классикой удмуртской литературы. Несмотря на то что творческое наследие К. Герда долгое время замалчивалось, подспудно, иногда вопреки установкам самих авторов, оно оказало большое влияние на М. Петрова, Ф. Александрова, А. Бутолина, А. Клабукова, П.. Чайникова, на всю последующую поэзию. Широта и смелость художественных поисков, совершенство формы, точность языка, яркая образность, утверждение действительности в процессе борьбы за идеалы социальной справедливости делают поэзию К. Герда глубоко современной.

1.Кузебай Герд. Гашан эше... Ижевск, 1978, с.236.
2.Кузебай Герд. Гажан эше... Ижевск, 1978, с. 236.
3.Инициалы неизвестны.
4.«Гудыри», 1920, 25 февраля.
5.«Гудыри», 1920, 26 июня.
6.«Гудыри», 1920, 26 марта.
7.Удмуртский.
8.Цит. по кн.: Ермаков. Ф. Творческие связи удмуртской литературы. Ижевск, 1981, с. 85.
9. Там же.
10.Кузебай Герд. Гашан эше... Ижевск, 1978, с.239.
11. Т а м же.

публикации - > Герд и Гердоведение

КУЗЕБАЙ ГЕРД (К. П. ЧАЙНИКОВ) (1898—1937)